В знаковом решении страны-члены Европейского союза единогласно одобрили законодательно обязательную цель: сократить чистые выбросы парниковых газов на 90% к 2040 году. Этот устрашающий рубеж, утверждённый Европейским советом, становится новой вехой на пути к полной климатической нейтральности блока к середине века. Однако амбициозная внутренняя политика ЕС формируется на фоне противоречивых глобальных энергетических прогнозов, сулящих сохранение спроса на ископаемое топливо, что вносит серьёзную сумятицу в международные климатические усилия.
Утверждённая в начале ноября политическая позиция — логичное продолжение летнего предложения Еврокомиссии. Цель на 2040 год призвана задать чёткий и недвусмысленный вектор для политиков и инвесторов, стратегически связывая десятилетние этапы зелёного перехода. Путем закрепления этой цели в Европейском климатическом законе Союз намерен создать регуляторную определённость, необходимую для запуска масштабных инфраструктурных и технологических преобразований по всей экономике. Отсчёт сокращений будет вестись от базового 1990 года.
Финальный текст закона — плод жарких дебатов, отражающих разношёрстные экономические реалии внутри союза. Главным итогом этих баталий стали специальные механизмы гибкости для государств, сталкивающихся с уникальными географическими вызовами. Кипру, как островному государству с особыми проблемами энергобезопасности и ограниченными возможностями межсетевого соединения, удалось выторговать положения, учитывающие его специфику. Эти пункты призваны защитить социальную стабильность и экономику страны в бурном море зелёного перехода, не позволив возложить на неё непосильное бремя.
Решительные действия ЕС режут глаз на фоне свежих отчётов международных энергетических агентств. Согласно прогнозам МЭА, при нынешней политике мировое потребление нефти к 2050 году достигнет 113 миллионов баррелей в день, что значительно выше текущих показателей. Параллельно гиганты вроде ExxonMobil и консалтинговые компании, такие как Woodmac, указывают на насущную необходимость продолжать инвестировать в новые проекты по добыче углеводородов. Они апеллируют к стремительному естественному падению добычи на существующих месторождениях — до 15% в год — и растущему аппетиту таких отраслей, как искусственный интеллект. Эта картина рисует куда более затяжной и сложный глобальный энергопереход, чем предполагалось ранее.
Столкновение этих двух тенденций обнажает суть мирового энергетического расклада. Пока Европейский союз строит, пожалуй, самую жёсткую климатическую архитектуру в мире, глобальный рынок сигнализирует о затяжной зависимости от ископаемого топлива, ситуацию с которой усугубляют новые санкции против российских нефтяников. Стратегия ЕС, включая индивидуальный подход к таким странам, как Кипр, демонстрирует зрелое понимание: политика «под одну гребёнку» здесь не сработает. Тем не менее, растущий разрыв между региональными климатическими амбициями и мировыми трендами потребления подчёркивает колоссальную сложность задачи по согласованию глобальной экономики с неумолимыми доводами климатической науки.