В пятницу, на 97-м году жизни, в своём доме в Санта-Монике скончался Фрэнк Гери — архитектор-революционер, чьи скульптурные и дерзкие здания изменили облик городов по всему миру и переопределили саму возможность современной формы. По словам его руководителя аппарата Миган Ллойд, причиной стала непродолжительная болезнь органов дыхания. Уход Гери знаменует конец эпохи для художника, работавшего с бетоном, металлом и титаном, чьё творчество достигло редкой вершины всемирного публичного признания.
Родившись в Торонто в 1929 году, подростком он переехал в Лос-Анджелес — город, чей эклектичный, порой хаотичный дух глубоко повлиял на его эстетику. После учёбы в Университете Южной Калифорнии и Гарварде он основал практику, которая поначалу укладывалась в привычные рамки. Переломный момент наступил в конце 1970-х с радикальной, малобюджетной реконструкцией его собственного дома в Санта-Монике. Закрыв существующую структуру в провокационную оболочку из сетки-рабицы и гофрированного металла, Гери бросил вызов традиции, вызвав в равной мере и критику, и восхищение.
Этот экспериментальный подход, позже названный деконструктивизмом, эволюционировал в потрясающе сложный язык. Его сооружения с динамичными криволинейными формами и фрагментированной геометрией казались колоссальными арт-объектами. Он виртуозно использовал нестандартные материалы, от фанеры до титана, бросая вызов предрассудкам об архитектурной приличии. Позднее он стал опираться на сложное 3D-моделирование, позаимствованное из аэрокосмической отрасли, что позволило воплощать эти сложные видения в реальность. Апофеозом стал проект, закрепивший его наследие.
Открытие в 1997 году музея Гуггенхайма в Бильбао вознесло Гери из архитектурной знаменитости в культурные иконы. Мерцающие титановые складки здания, отражающие свет и воды реки Нервьон, были сразу же признаны шедевром. В лексикон вошёл «эффект Бильбао», описывающий способность уникальной архитектуры regenerровать целую городскую экономику. Этому триумфу предшествовала Притцкеровская премия 1989 года, высшая награда в области архитектуры. Жюри отмечало, что его работы обладают «изысканной, утончённой и смелой эстетикой».
Влияние Гери распространилось по всему миру: его ключевые проекты в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Праге и Берлине изменили силуэты этих городов. Поздние работы, такие как Фонд Луи Виттона в Париже, доказали его непреходящую актуальность. Примечательно, что даже его ранние, когда-то считавшиеся заурядными проекты (например, торговый центр в Санта-Монике) сегодня становятся объектами борьбы за сохранение — свидетельство запоздалого, но полного признания его новаторского видения.
Архитектурный мир скорбит о фигуре беспрецедентной изобретательности. Наследие Фрэнка Гери — не просто коллекция зданий, а постоянное расширение эмоционального и формального словаря архитектуры, доказавшее, что рукотворная среда может внушать благоговение, провоцировать споры и будить в нас глубочайшее изумление.