Евровидение, десятилетиями позиционировавшее себя как аполитичный праздник музыки и единства, столкнулось с самым серьёзным кризисом за свою историю. Решение Европейского вещательного союза (EBU) подтвердить право Израиля на участие в конкурсе 2026 года обернулось немедленной цепной реакцией. Нидерланды, Испания, Ирландия и Словения объявили о бойкоте, ссылаясь на ситуацию в Газе и утрату доверия к руководству EBU. Конкурс, за которым следят 150 миллионов зрителей, оказался между молотом и наковальней.
Кульминацией стал скандальный съезд в Женеве, где около пятидесяти вещателей решали судьбу израильского участия. Инициатива о тайном голосовании по исключению Израиля, вызванная глубокой озабоченностью гуманитарной катастрофой, была заблокирована. Вместо этого EBU пошёл на хитрый манёвр: принятие новых правил против накрутки голосов (введённых после обвинений в адрес Израиля) было увязано с отказом от голосования по его участию. Таким образом, технические изменения стали разменной монетой в большой политической игре.
Последствия не заставили себя ждать. Вещатели бойкотирующих стран обрушились на EBU с жёсткой критикой. Испанская RTVE прямо назвала причиной отказа отклонение тайного голосования. Выход Испании, одной из финансово опорных «Большой пятёрки», — это удар ниже пояса для экономической модели конкурса. Ирландская RTÉ заявила, что дальнейшее участие «немыслимо на фоне ужасающих потерь среди мирного населения Газы».
Поляризация мнений достигла предела. Президент Израиля Ицхак Герцог назвал решение EBU победой «культуры и дружбы между народами». Его оппоненты видят в этом циничное игнорирование гуманитарных принципов. EBU, пытаясь сохранить лицо и формальный нейтралитет, фактически подорвал саму идею общеевропейского единства.
Теперь у организаторов на повестке дня не только поиск замены ушедшим странам, но и попытка залатать репутационную дыру. Прецедент создан опасный: геополитика в прямом смысле диктует состав участников. Евровидение рискует превратиться из музыкального фестиваля в арену для демонстрации политических счётов. Останутся ли в этой новой реальности место для самой музыки — большой вопрос. Как показывает текущий кризис, когда за кулисами решают судьбы, на сцене уже не до песен.