Давос, Швейцария. На фоне живописных альпийских пейзажей, где обычно ведутся тонкие дипломатические игры, бывший президент США Дональд Трамп представил инициативу, способную, как минимум, вызвать немало споров – "Доску мира". Изначально задуманная как временный орган для управления и восстановления Газы, эта структура, похоже, стремительно расширяет свои горизонты, претендуя на роль мирового арбитра. Однако, вместо ожидаемого энтузиазма, предложение вызвало скорее скептицизм, особенно среди традиционных западных союзников Америки.
Суть "Доски мира" проста и, одновременно, весьма амбициозна: пожизненное председательство самого Трампа и приглашение пятидесяти странам. Ключевое условие для постоянного членства – внушительный взнос в миллиард долларов. Эта планка оказалась высокой для многих, и церемонию подписания посетили лишь представители Кипра и Венгрии, где премьер-министр Виктор Орбан, известный своим прагматизмом, метко заметил: "Если Трамп, то мир". Большинство же стран Евросоюза предпочло остаться в стороне. Такой холодный прием со стороны устоявшихся демократий резко контрастирует с, по сообщениям, активным участием стран Ближнего Востока, Евразии и Глобального Юга. Это наводит на мысль о целенаправленном формировании альтернативного дипломатического блока.
Изначальный фокус на Газе, похоже, быстро отошел на второй план. Стремительное расширение мандата и, как следствие, односторонние решения Трампа, вроде публичного отзыва приглашения Канаде через свою платформу Truth Social, вызывают закономерные опасения. Отказ Канады платить заветный миллиард, очевидно, и стал спусковым крючком. Это ярко демонстрирует, что в основе инициативы лежит личность лидера, а не многосторонний консенсус.
Некоторые приглашенные страны, как Кипр, отказались от участия, ссылаясь на верность позициям ЕС и опасения, что "Доска мира" может подорвать авторитет ООН. Организация Объединенных Наций, краеугольный камень послевоенного миропорядка, оказывается под угрозой. Трамп же, похоже, стремится выстроить новую, более оперативную и ориентированную на "сделки" институциональную архитектуру. Отсутствие ключевых мировых держав и давних союзников Америки в этой зарождающейся структуре ставит под большое сомнение ее способность достичь подлинного и устойчивого глобального согласия. Возможно, амбиции Трампа заключаются в создании новой "созвездия" международных органов под своим началом, бросая вызов десятилетиями сложившимся нормам. Эффективность и долгосрочные последствия этого избирательно сформированного альянса еще предстоит оценить, но его появление, несомненно, знаменует собой отход от привычной дипломатической практики.